Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Книги. Скотт Стоссел "Век тревожности. Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя"

Оригинал взят у am1975 в Книги. Скотт Стоссел "Век тревожности. Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя"
Я не помню, чтобы за последнее время меня хоть одна книга из раздела нон-фикшн настолько поразила, оглушила, надолго выбила из колеи и одновременно заставила по-другому посмотреть на мир вокруг.

Речь идёт о бестселлере Скотта Стосселя "Век тревожности. Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя". Я открыла её с достаточно скептическим чувством - в силу обстоятельств у меня дома очень много литературы по психиатрии и психопатологиям, по психологии взаимоотношений и по социологии. На трёх языках и с амплитудой издания в целый век. И, естественно, я достаточно многое читала. Но с таким детальным описанием одной из самых тяжелых проблем современности встречаюсь впервые.


А между тем, масштабы бедствия поражают - согласно последним исследованиям каждый шестой житель планеты хоть раз в жизни страдал от тревожных расстройств! Вы можете себе представить, что такое каждый шестой? Сколько у вас членов семьи? Ну пусть мама- папа и двое детей. И бабушка с дедушкой с какой- нибудь стороны. Так вот, среди вас - один точно сталкивался с этим ужасом. И скорее всего молчал. Или скрывал от вас. Или его лечили от чего угодно, кроме этого. Или это вообще вы?

Эта книга о том, о чем не принято говорить вслух. Вообще не принято. Серая зона. Если человек подвернул ногу - он идёт к врачу, ему делают рентген, накладывают фиксирующую повязку и отпускают с миром. Если у человека гастрит - ему прописывают щадящую диету и учат правильно питаться. Если диабет -... Ну вы поняли.

А если у человека что-то болит, там мутит, здесь крутит, иногда тошнит, иногда в жар бросает, порой спина немого ломит (и хвост отваливается), потом вдруг наступает страшная паника, когда он оказывается за закрытыми дверями где -нибудь в вагоне метро, или вдруг возникает состояние, что сейчас он упадёт в обморок,Collapse )

Стэнфордский тюремный эксперимент Зимбардо

Оригинал взят у mariademina в Стэнфордский тюремный эксперимент Зимбардо
Оригинал взят у mariademina в Стэнфордский тюремный эксперимент Зимбардо

В конце марта в издательстве «Альпина Нон-фикшн» выходит книга Филипа Зимбардо «Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев»

Возможно, Вы слышали о “Стэнфордском тюремном эксперименте”. Если нет – читайте! Удивительный факт о том, ЧТО происходит со ЗДОРОВЫМИ людьми, которые всего навсего попадают в непривычные условия. Этот шикарный эксперимент представляет собой психологическое исследование реакции человека на ограничение свободы, на условия тюремной жизни и на влияние навязанной социальной роли на поведение.

Collapse )

Об идеях Хомского в "Государстве будущего" - российский специалист по историко-политическим вопросам

Потрясающая, невероятно емкая и внятная по содержанию рецензия  на нашу книгу

Ноама Хомского "Государство будущего"от нашего читателя и специалиста по политическим и историческим вопросам - Константина Бакулева!

«Будущее-в-прошедшем», или Некоторые мысли по прочтении книги Ноама Хомского «Государство будущего»

Есть такое интересное время в английском языке – Future-in-the-Past, будущее-в-прошедшем. С его помощью выражают действия, которые представлялись будущими с точки зрения прошлого. Например, «I hoped we should overcome» – “Я надеялся, что мы победим”.

Знакомясь с работой Ноама Хомского «Государство будущего», которая основана на его одноименной лекции, прочитанной в 1970 году, переведена на русский язык и отпечатана издательством «Альпина нон-фикшн» в 2012 году, чувствуешь себя именно таким – разорванным и склеенным какой-то неведомой тебе «высшей грамматикой». Вот ты, находясь в настоящем, читаешь текст из довольно безоблачного прошлого 42-летней давности (ведь это еще и мое детство, а значит – подсознание услужливо подсыпает в 70-е солнечные зайчики ослепительных надежд и безмятежности). Текст, который из этого прошлого пытается описать нам будущий мир, ставший уже реальностью. Классическое будущее-в-прошедшем, и при том данное нам в настоящем…

«Государство будущего», на мой взгляд - неоценимый подарок для тех, кто неравнодушен к «археологии знания», если воспользоваться здесь термином М. Фуко. Благодаря этому тексту мы можем узнать, какими казались перспективы человечества еще до официального провозглашения доллара мировой резервной валютой (Вашингтонского консенсуса) и начала «победного» шествия новых рыночных фундаменталистов. Это было время, когда США еще вели полномасштабные военные действия во Вьетнаме, в воздухе еще пахло озоном «парижской весны» 1968 года, а СССР казался незыблемым.

Да и автор брошюры – личность уникальная. Хомского можно назвать образцом универсального гуманитария двух веков, а его научную, общественную и политическую деятельность – практическим воплощением и доказательством истинности его теории порождающих грамматик. Да и не может человек, совершивший революцию в лингвистике, заклеймивший бихевиоризм в психологии и постмодернизм в культурологии, не быть левым анархистом, либертарианским социалистом и противником всяческих манипуляций с человеческим достоинством и свободой. А значит он обречен одинаково ненавидеть как государственный социализм образца СССР и его сателлитов, так и западный неолиберализм, распространявшийся из США и Англии. Впрочем, в 1970-м году Хомский воевал не столько против термина, сколько против извращений либеральной идеи идеологами капитализма, четко формулируя что «классические либеральные идеи по своей сути — хотя и не в том виде, который они обрели сейчас, — являются крайне антикапиталистическими». Поэтому неолиберализм для него был скорее псевдолиберальным дискурсом, а не той железной поступью монетаризма, которой он подчинит мир при Рейгане и Тэтчер.

Своим соратником в этой борьбе филолог Хомский выбирает своего коллегу Вильгельма фон Гумбольдта – великого немецкого лингвиста, педагога и философа XVIII-XIX вв. Из брошюры Хомского неискушенный читатель возможно впервые узнает, что Гумбольдт еще до Маркса подошел к основам теорий эксплуатации и отчуждения труда. Вот несколько гумбольдтовских цитат, приводимых автором «Государства будущего»: «Бесспорно, свобода есть обязательное условие, без которого даже самые естественные для человека устремления могут не привести к таким благотворным влияниям. Все, что идет не от свободного выбора человека, а делается в результате руководящих указаний, не становится частью его существа, а остается чуждым его природе; он исполняет все это не с истинной человеческой энергией, а лишь с механической точностью». Хомский очень смело перекидывает отсюда мостик к марксовым обличениям специализированного труда, который делает из человека придаток машины и заставляет чувствовать себя униженным и не реализующим свое природное предназначение (меня подобные пассажи Маркса всегда толкали к поистине библейским обобщениям, если сравнивать их с «напутствием» ветхозаветного Бога в адрес изгоняемых из Рая первых людей: «И в поте лица будете есть хлеб свой»). Поэтому так интересно выглядит у Хомского и цитата Р. Такера, который заметил: «Маркс рассматривал революционера скорее как разочарованного производителя, нежели как неудовлетворенного потребителя». Получается, что по-настоящему восстать против извращенных производительных сил и производственных отношений может лишь тот, кому не дают свободно реализовывать в труде свое природное право быть человеком.

Кстати, Маркс так и не стал раскрывать диалектику этой фейербахианской «родовой сущности человека». Вспоминается красивая фразы из знаменитых тезисов про сущность человека, которая - в своей действительности - есть ансамбль (или, как переводили в собрании сочинений Маркса и Энгельса, совокупность, что вообще уничтожает всякую глубину мысли) общественных отношений. Как всегда, в сложных случаях Маркс прячется за сложной и неоднозначной конструкцией. Что здесь главное – общественные отношения (как требовал советский учебник философии) или же их слаженность, сыгранность, гармония? «Квартет» И.А. Крылова – это ж не квартет, а четыре необученных индивида. Только заставив звучать эти отношения гармонично, мы вдруг услышим, как сущность человека отзывается своим резонансом… Но значит все же есть некая предпосланность, некий «абстракт, присущий отдельному индивиду», который раскрывается только благодаря точной настройке внешних – социально-экономических – «звуков»?

В поздней «Критике Готской программы» Маркс считает, что на «высшей фазе коммунизма» исчезнет порабощающее человека подчинение разделению труда и труд перестанет быть средством для жизни, а сам станет первой потребностью

Для Хомского «симфонический оркестр» общественных отношений – это либертарный социализм, почти точно совпадающий со столь популярным в начале века анархо-синдикализмом. Да и подтверждается это в брошюре длинной цитатой из Антона Паннекука: «Демократически управлять и владеть производством могут лишь сами рабочие, посредством управленческих комитетов, которые сформированы путем выборов в рабочей же среде. Социализм будет в основе своей индустриальной системой; его избирательная система будет иметь индустриальный характер. Таким образом, люди, занятые общественной деятельностью и производством, будут напрямую представлены в местных и центральных советах общественной администрации. Таким путем власть делегатов будет осуществляться снизу вверх — от тех, кто выполняет работу и знаком с потребностями сообщества. На собраниях административно-производственных комиссий будут представлены все этапы общественной деятельности. В результате капиталистическое — политическое или географическое — государство будет заменено социалистическими административно-производственными комиссиями. Переход от одной социальной системы к другой будет социальной революцией».

И вот тут понимаешь, что Хомский – совершенно советский человек. Конечно, советский – не в традиционном «эсэсэсеровском», а скорее «эсэровском» смысле, которому было бы комфортно в Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (хотя скорее всего - депутатов от пролетариев умственного трудаJ) Что собственно профессор сразу и подтверждает: «События мая 1968 г. во Франции подстегнули растущий̆ интерес к коммунизму советов и сходным идеям, равно как и к другим формам либертарианского социализма во Франции, Германии и Англии». А если кого-то пугает, как это сейчас модно, сочетание «социальная революция», то им отвечает тот же кроткий Гумбольдт: пока люди будут ломать все общественные оковы, они будут пытаться установить как можно больше новых социальных связей. Так что будущее никогда не рождается на пустом месте, которое расчищено «до основания».

И тогда понятно, почему в процессе этого слома, как настаивает либертарианский социалист Хомский, «государственная власть должна быть уничтожена и заменена демократической организацией индустриального общества с прямым народным контролем над всеми институтами. И осуществлять этот контроль должны как те, кто участвует в работе этих институтов, так и те, кого она напрямую затрагивает. Так что можно представить себе систему рабочих советов, потребительских советов, общественных собраний, региональных федераций и т.д. с прямым и подлежащим отзыву представительством».

Хомский, кстати, отдает себе отчет, что его соединение концепций «левого марксизма» (впрочем, от Маркса как такового взят лишь философский взгляд на отчужденный труд) и анархизма под одной вывеской игнорирует целое столетие противостояния марксистов и анархистов. Но он считает, что в XIX в. их различия в подходах к государству у Маркса и Энгельсом, с одной̆ стороны и Прудоном и Бакуниным — с другой, были значительные, но до некоторой̆ степени тактические.

Впрочем, сегодня Бакунин читается гораздо более увлекательно и узнаваемо, чем Маркс. В подтверждение приведу бакунинскую цитату из брошюры Хомского, относящуюся аж к 1870 г.: «Возьмите самого яростного революционера и посадите его на всероссийский престол или дайте ему власть диктатора, о которой так много мечтают наши зеленые революционеры, и он через год сделается хуже самого Александра Николаевича»

Конечно, «Государство будущего» не отвечает на все вопросы, тем более, что часть ответов уже дало само время. Эта книжка порождает и свои вопросы, особенно, в контексте других точек зрения. Скажем, когда историк А. Фурсов утверждает, что «Рокфеллеры оплачивают левака Хомского», можно похихикать над паранойей «масонского заговора», но факт остается фактом – вы нигде не встретите ни у раннего, ни у позднего Хомского (например, в другой его переведенной книге «Прибыль на людях») даже намека на обличение финансового капитала. Вот и Антидиффамационная лига уже много лет шлет грозные письма в Массачусетский технологический институт, где с 1955 года работает профессор, требуя уволить Хомского за «антисемитизм» - как пишет А. Тарасов, Ноам Хомский является яростным критиком политики Израиля и США на Ближнем Востоке, открытым врагом сионизма и сторонником борьбы палестинского народа. Вообще для западного общества одно такое требование означает «волчий билет» на всю жизнь, однако почему-то в случае Хомского – никакой реакции. И пусть он легенда мировой лингвистики, разве кого-нибудь что-то подобное когда-то останавливало?

Однако магия будущего-в-прошедшем делает свое дело. У мыслящих людей по крайней мере она будит желание не только уличать старика Хомского в некоторых нестыковках и умолчаниях, но и самим начать вглядываться в наше непростое будущее, чтобы лучше его конструировать. Потому что заключительный абзац работы и сегодня, спустя 42 года, звучит, как сказал бы известный российский левак, архиважно:

«На сегодняшний день у нас есть технические и материальные ресурсы, удовлетворяющие все животные потребности человека. Но мы не развили культурные и нравственные ресурсы или демократические формы социальной организации, которые дали бы нам возможность гуманно и рационально использовать наше материальное благосостояние и власть. Понятно, что классические либеральные идеалы, как они выражены и развиты в их либертарианской социалистической форме, достижимы. Но они достижимы только через народное революционное движение, уходящее корнями в широкие слои населения и ставящее себе цель упразднить репрессивные и авторитарные институты, как государственные, так и частные. Создать такое движение — вот задача, которая стоит перед нами и которую надо решить, если мы хотим спастись от современного варварства».

Может быть, нашим отечественным современным либералам и левым стоит прислушаться к живому классику??

Психотерапевт Виктор Каган, автор нашей книги "Искусство жить" о личном росте.

Оригинал взят у vekpsyproв личностный рост

Одно из понятий, не ложащихся мне ни на душу, ни на язык, это понятие личностного роста. Если когда-то и пользовался им, то разве что при изложении чьих-то концепций или цитируя кого-то, но, по-моему, никогда – от себя, от первого лица, а в живой практике не только не испытываю в нём нужды, но и активно его избегаю. Метафора, которую невозможно заземлить. Не могу , представляя себя как профессионала, обещать потенциальным клиентам личностный рост. Просто не знаю, что это такое, а все попытки толкования отсылают к другим не менее призрачным понятиям.

Представлять клиента как личностного недоросля, «зелёный виноград» кажется мне потенциально оскорбительным для него и слишком самонадеянным для себя, предполагая, что сам-то я, как минимум, настолько зрел, чтобы быть способным оценивать степень личностной зрелости другого. А ну как окажусь метром с кепкой, пытающимся сделать карандашиком отметку на дверном косяке, приставив к оному двухметровое дитятко? Да и затем ли клиент приходит?

На начале «третьей волны» это и другие такого рода понятия играли достаточно важную роль в формировании новой психотерапии. Сейчас, когда практика психотерапии становится всё более и более интегративной, а разница направлений носит скорее мировоззренческий, чем методический характер, такие понятия всё больше звучат как штампы или, в лучшем случае, заклинания.

 
"Искусство жить: человек в зеркале психотерапии" - М.:Смысл-Альпина нон фикшн, 2010.

Артемий Лебедев :: tema :: в книге "Рунет: сотворённые кумиры"


Книга ещё не вышла. Так что вот вам реальный эксклюзив.



— Вы победили робота Фифа, побили по количеству френдов Корпускулу и других, догнали блог «Другого» фактически за год с небольшим. Как вам это удается? Почему вас читают и френдят?
— Потому что то, что я пишу, людям хочется читать.
— А почему?
— Я не могу ответить на этот вопрос: я не знаю почему. Регулярно сталкиваюсь с обсуждениями: почему мой дневник такой популярный, почему такое количество людей его читает. Но я бы скорее удивился, почему так много людей читают Гришковца.
— Ну, Гришковец уже пришел в ЖЖ со своей офлайновой аудиторией.
— Непонятно, — оживляется Тёма. — Это с какой?
— С большой. Он же популярный актер и писатель.
— Да нет такой офлайновой аудитории. Где тогда другие актеры, музыканты, писатели?
— Просто их нет в ЖЖ.
— Да есть.
— Ну, если бы, например, Олег Меньшиков завел бы себе журнал oleg_menshikov, он бы стал таким же тысячником, как Гришковец.
— Нет, не стал бы, — победно заявляет Лебедев. — Это очень непросто. Он бы, может, стал пятитысячником — пожалуйста, это не вопрос — даже, может быть, десятитысячником. Но двадцатитысячник — это нереальный рубеж, очень большая нагрузка.
— В каком смысле?
— Просто так 20 тысяч человек тебя не френдят. Ты должен писать регулярно, интересно, ты должен обращать на себя внимание. Не то что я описываю технологию — это по факту так. Не то что я знаю, как стать самым популярным человеком в ЖЖ.
У меня это живой эксперимент каждый день — более удачный, менее удачный. Притом что я никак специально с ними не сюсюкаю.
Я могу всех на хуй послать, и у меня совершенно нет ощущения, что я девальвировал активы своей корпорации.
Право посылать всех на хуй без немедленной «девальвации активов» дается далеко не каждому блогеру, перешагнувшему барьер в 20 тысяч подписчиков.
Для большинства из них ответственность перед своей аудиторией значительно превышает права, которые дает такая популярность. Иначе к сетевой популярности относятся только блогеры, сознательно и целенаправленно формирующие себе репутацию скандалистов и провокаторов: Максим «mrparker» Кононенко и Артемий «tema» Лебедев.

 Аудитория блога tema воспитана самим Тёмой на русском мате, интернет-хамстве, вранье и прямом подкупе. Его постоянный читатель знает, что в этом журнале можно все, кроме анимированных юзерпиков, комментариев с порядковыми числительными (типа «первый нах») и тому подобных вещей, перечисленных в профайле tema. Фактически Лебедев предоставляет своим читателям пространство абсолютной свободы, гарантом которой сам же и является: он ведет себя как хочет, и каждый в его журнале в принципе волен вести себя точно так же.

Парадокс в том, что такая степень свободы и вседозволенности практически не востребована рядовым пользователем «Живого журнала». За годы существования ЖЖ в нем выкристаллизовались и кодифицировались свои правила общественного поведения, формулы вежливости и дипломатические жесты: прятать большие картинки в постах под кат, обращаться к незнакомому юзеру на «вы», не оставлять в комментариях сообщений, не имеющих отношения к теме поста, или обозначать их как «оффтоп», не рассылать спам, «не срать в комментах».

Нарушать эти и другие правила, выработанные совместными усилиями сотен тысяч пользователей «Живого журнала», не готов и не умеет никто — кроме некоторых мультитысячников вроде tema, mrparker и dolboeb. Примечательно, что каждый из них является и/или являлся символом ЖЖ-зла, то есть отрицательным персонажем блогосферы, которому вследствие этого статуса было позволено все. «Долбоёба» ненавидели как лицо СУПа и символ коммерциализации ЖЖ, «Паркера» ненавидят за скользкую гражданскую позицию и постоянные провокации, Тёму — за общий тон блога и отношение к интернет-общественности, а также за то, что каждого из десятков тысяч своих читателей он считает и делает идиотом.

p.s. и никаких  убрать "под кат" не принимается)е

Наши книги. Голландские дети — самые счастливые в мире.

В июне в издательстве "Альпина нон-фикшн" выходит книга "Наши хорошие подростки".
http://www.alpinabook.ru/catalogue/23680.html

наши хорошие подростки

По статистике, голландские дети — самые счастливые в мире. Именно в этой стране живет и растит двух девочек автор книги Нелли Литвак. Будучи успешным профессионалом, она тем не менее одним из главных своих достижений считает хорошие отношения со старшей дочерью. А доверительные отношения в семье психологи рассматривают как отправную точку благоприятного становления личности. Наблюдая педагогические успехи и провалы родителей и учителей, семейный и школьный уклад нескольких поколений в России и в Голландии, сравнивая традиции образования и воспитания, Нелли Литвак решила систематизировать собственные методы и накопленный опыт и поделиться ими с другими. Так появилась эта мудрая, веселая и полезная книга, рассказыва­ющая, с какими проблемами сталкиваются родители многих подростков, как их решать, а главное, почему общаться с подростками интересно и весело и как это делать.

К слову сказать, Нелли Литвак происходит из весьма известной и хорошей семьи. Нелли - дочь известного тележурналиста и телеакадемика Нины Зверевой. Муж Нины Зверевой - профессор-физик Владимир Антонец. Другие дети Нины Зверевой- сын Петр и дочь Екатерина Петелина (вице-президента “Внешторгбанка”). Виталий Зверев (отец нины Зверевой) — российский радиофизик, член-корреспондент Российской Академии наук, автор многих научных трудов, лауреат Государственной премии СССР. А Нелли Матвеевна Зверева, не только бабушка-прабабушка, но и профессор, в своих записках (читай книгу "Любимые авторы") дала блестящий мастер-класс, как общаться с внуками, не скрывая, какой это большой интеллектуальный труд.